Нейросеть становится вашим СМИ

Нейросеть уже может собрать новости за день, пересказать длинную статью, сопоставить несколько источников и объяснить новую тему. Если ответ покажется неполным, у неё можно уточнить детали. Если слишком сложным – попросить объяснить проще, а если интересует только влияние события на конкретную отрасль – отбросить всё остальное. На первый взгляд, это почти идеальное средство массовой информации (только не массовое, а персональное). Оно знает, чем ты занимаешься, помнит предыдущие разговоры и подстраивает не только содержание, но и способ подачи. Новая функция dot в ChatGPT делает эту конструкцию ещё интереснее, поскольку это уже не просто голосовой способ ввода информации. Агент способен сохранять контекст, работать между разговорами, искать информацию и возвращаться с результатом. Получается одновременно собеседник, исследователь, редактор и личное СМИ. Но тогда возникает практический вопрос: если один синтетический собеседник может найти информацию, отобрать важное и рассказать обо всём в удобной форме и удобное время, зачем тогда отдельно читать издания, слушать радиостанции и следить за блогерами? Я нашёл для себя ответ: нейросеть действительно может заменить значительную часть привычных медиа. Но не ту часть, о которой обычно говорят.

СМИ всегда были немного собеседниками

Медиа передают не только информацию, а еще и создают отношения. Люди привыкают к ведущим утреннего шоу, узнают голоса дикторов, следят за любимыми публицистами и знают, как определённый блогер отреагирует на очередное событие. Человеку может казаться, что он давно знаком с ведущим, хотя ведущий о его существовании даже не подозревает.

Такие отношения называют парасоциальными, в одном из прошлогодних материалов мы об этом говорили и писали. Термин появился задолго до социальных сетей: ещё в 1956 году исследователи Дональд Хортон и Ричард Уол описали «интимность на расстоянии», возникающую между аудиторией и медийной персоной.

Радио особенно хорошо создаёт это ощущение, потому что голос находится близко. Он звучит в машине, на кухне, в наушниках, сопровождает человека по дороге на работу и иногда присутствует в его жизни годами. Изображения нет, поэтому недостающие детали слушатель достраивает сам.

Блогеры сделали парасоциальные отношения ещё убедительнее. Ведущий ТВ‑программы хотя бы находился за пределами экрана, а блогер показывает квартиру, семью, завтрак, раздражение, болезни и поездки. Он отвечает на комментарии, обращается к подписчикам и создаёт впечатление общения, хотя продолжает говорить одновременно с тысячами людей.

Синтетический собеседник меняет саму конструкцию. Он действительно отвечает конкретному человеку. Он может помнить его вопросы, работу, привычки, страхи и предпочтения. Однако это ещё не взаимные отношения в человеческом смысле. Система ничего не переживает, даже если создаёт очень убедительное ощущение понимания.

В фильме «Она» главным достижением технологии был не красивый синтезированный голос. Саманта замечала настроение героя, запоминала разговоры, отвечала именно ему и постепенно перестала восприниматься как программа. Интерфейс превратился в отношения. Сейчас мы подошли к этой точке гораздо ближе, чем когда бы то ни было раньше.

Новость важна потому, что её выбрали именно эти люди

Пару лет назад я познакомился с проектом «Средство немассовой информации (СнМИ)». Его идея построена не так, чтобы сообщить аудитории больше новостей, а на противоположном принципе: парни читают информационный поток за читателя, отбрасывают лишнее и оставляют то, что, по их мнению, действительно заслуживает внимания. Технически нейросеть может сделать то же самое. Можно попросить её собрать события за сутки, убрать повторы, объединить сообщения по темам и написать краткий дайджест. Вероятно, он даже получится аккуратным, логичным и даже более полным. Но в таком сравнении мы упускаем главное: ценность человеческой подборки заключается не только в пересказе выбранных событий, но и сам выбор тоже является сообщением.

Если определённую новость включили Кримсон и Мараховский в свой дайджест, читатель получает сразу две единицы информации. Первая – сама новость. Вторая – эти конкретные авторы, за которыми он давно следит, считают её достойной внимания. Причём иногда важнее именно вторая.

Любое громкое событие легко попадает в автоматическую подборку, которая строится на количестве упоминаний (кто, сколько раз, с каким весом опубликовал конкретное сообщение). О нём много пишут, оно быстро распространяется, содержит известные имена или бренды. По формальным признакам это очевидно важная новость. Но человек, который годами находится внутри темы, может её отбросить. Он уже видел десятки похожих заявлений, понимает цену источника и знает, что через несколько дней история, скорее всего, закончится ничем. И наоборот, малозаметная строчка в отраслевом документе может оказаться важнее сотен громких заголовков. Чтобы это увидеть, нужно не просто обработать информационный поток, а достаточно долго находиться в контексте, помнить предыдущие события, наблюдать последствия и постепенно выстраивать собственную модель происходящего.

У каждого из авторов таких дайджестов (их, очевидно, сильно больше, чем один СнМИ) есть контекст, причём свой. Когда они вместе отбирают новости, мы получаем не среднюю сумму текстов и механическую выжимку: мы видим результат совмещения двух вариантов смотреть на мир. Подписчик следит за тем, что заметили именно эти люди, а что они демонстративно или молча проигнорировали.

Это принципиально отличается от алгоритмической подборки. Критерии нейросети могут меняться вместе с запросом, моделью, настройками и доступными источниками. Она способна убедительно объяснить, почему включила событие в выпуск, но это объяснение ещё не означает, что до составления ответа у неё существовала устойчивая редакционная позиция.

Человек же постепенно формирует репутацию своим отбором. Читатель может вспомнить, какие события автор считал важными год назад и оправдалась ли эта оценка. Контекст автора складывается не только из знаний, но и из истории его решений.

Поэтому люди следят не просто за хорошими пересказчиками. Они выбирают тех, чьему вниманию готовы доверять.

Нейросеть заменит витрину, но не обязательно редакцию

По данным Digital News Report за этот год, 10% опрошенных уже используют ИИ‑чатботы для получения новостей. Среди аудитории младше 35 лет таких пользователей 16%. Больше всего люди ценят возможность задать уточняющий вопрос.

Это важный сдвиг. Раньше издание само определяло форму материала. Читатель мог принять её или закрыть страницу. Теперь он может попросить сократить текст, объяснить предысторию, убрать политические оценки, привести контраргументы или рассказать, как событие повлияет лично на него.

Такой способ потребления информации объективно удобнее многих существующих форматов. Нейросети действительно способны забрать у СМИ значительную часть контакта с аудиторией. Человек перестанет заходить на главную страницу издания, вместо десяти открытых вкладок он получит один собранный ответ, вместо часовой программы попросит пятиминутное изложение, а вместо подписки на десятки каналов станет разговаривать с одним персональным посредником. Но посреднику‑то всё равно понадобится материал.

Нейросеть может пересказать репортаж, но кто‑то должен сначала приехать на место действия. Она может сопоставить заявления сторон, но журналист должен получить эти заявления. Нейронка может объяснить результаты расследования, однако сама не проведёт месяцы среди источников, не убедит человека передать документы и не возьмёт на себя юридическую ответственность за публикацию.

Получается новая цепочка движения информации:

событие – журналист – редакция – публикация – нейросеть – пользователь.

Нейросеть занимает последнее и самое заметное место. Именно с ней разговаривает человек. Она получает его вопросы, знает его интересы и формирует итоговое представление о событии. Но факты зачастую создаются на предыдущих этапах, которые пользователь может вообще не увидеть. В этом заключается экономическая проблема. Если люди получают достаточный ответ и не переходят к первоисточнику, редакция теряет аудиторию и деньги. Если производство журналистики становится невыгодным, нейросеть постепенно остаётся без качественного исходного материала. Ей приходится пересказывать чужие пересказы, пресс‑релизы и другие синтетические тексты. Нейросеть может оказаться прекрасным потребителем журналистики и одновременно разрушать среду, в которой эта журналистика появляется. В этом месте стоит задуматься, сколько реально полезной информации мы имеем в открытом доступе, а сколько скрыто за моделью подписки.

Диктор говорит, а ведущий ведёт

Мы уже проводили похожую границу, когда рассуждали о нейроголосах, а ещё ранее – о радиоведущих и диктора. Задача диктора – правильно и выразительно прочитать подготовленный текст. Хороший синтетический голос уже способен справляться с частью такой работы. Если запись проверена, в ней правильно расставлены ударения и нет дефектов генерации, слушатель может вообще не заметить подмены.

Задача радиоведущего совсем другая. Ведущий должен вести за собой. Он решает, какое событие заслуживает обсуждения, чувствует момент, меняет тему, слушает собеседника и понимает, когда формально правильный вопрос окажется неуместным. Он может отказаться говорить о громкой новости, потому что не видит в ней содержания. Или, наоборот, посвятить эфир теме, которую почти никто ещё не заметил. Ведущий является носителем контекста, а не говорящей головой.

Поэтому синтетический голос и синтетическое СМИ – не одно и то же. Создать убедительное звучание сравнительно просто. Гораздо сложнее создать устойчивую личность, которая годами наблюдает за отраслью, отвечает за свои оценки и постепенно завоёвывает право отбирать для аудитории важное. Можно загрузить в систему архив программ, публикаций и выступлений конкретного автора, описать его взгляды и попросить LLM рассуждать в похожем стиле. Но получившаяся конструкция будет воспроизводить зафиксированный контекст. Живой ведущий тем временем продолжит меняться, получать новый опыт, разочаровываться в прежних взглядах и замечать то, чего раньше не видел.

Контекст нельзя однажды записать и считать законченным. Он существует, пока человек продолжает жить внутри происходящего.

У каждого появится своё СМИ

Традиционная редакция формирует одну повестку для большой аудитории. Она может быть неполной, предвзятой или плохо собранной, но остаётся публичной. Мы видим заголовки, можем сравнить их с другими изданиями и спорить с редакционным выбором.

Персональная нейросеть составляет отдельную повестку для каждого человека. Одному она подробно расскажет об экономике, другому – о технологиях, третьему – о событиях внутри его профессии. Она может менять не только подборку, но и тон, сложность, аргументацию и эмоциональную окраску. Это удобно, но редакционная работа становится невидимой.

Почему одна новость вошла в мой личный выпуск, а другая нет? Почему определённый источник был признан надёжным? Решила ли система, что тема для меня неинтересна, или посчитала её неважной вообще? Постаралась ли она сообщить то, что мне необходимо знать, или то, что я с большей вероятностью спокойно приму? А что насчёт цензурирования, политкорректности и связанных с этим пессимизированных инфоповодов?

У традиционного издания хотя бы есть название, главный редактор и публичная история ошибок. У блогера есть лицо и репутация. У персонального алгоритма может не быть ничего, с чем пользователь способен спорить.

В результате мы рискуем получить миллионы убедительных, логичных и немного разных версий реальности. Общая телевизионная повестка могла быть примитивной, но люди хотя бы спорили об одном и том же. В персонализированной информационной среде сам предмет спора у каждого окажется своим.

Что останется у людей

Я не думаю, что привычные СМИ и блогеры исчезнут, но им придётся яснее понимать, какую работу они выполняют. Простой пересказ доступной информации действительно легко автоматизируется. Нет большого смысла соревноваться с машиной в скорости сокращения чужих публикаций. Первыми пострадают медиа и авторы, которые не производят собственных фактов и не имеют узнаваемого способа отбора.

Останутся те, кто способен быть источником. Журналист приносит сведения, которых раньше не было в публичном поле. Редактор создаёт устойчивую систему проверки и отбора. Блогер предлагает не только стиль, но и прожитый опыт. Радиоведущий формирует общее время, в котором разные люди одновременно слышат одну мысль и могут на неё отреагировать.

Особенно хорошо это видно в корпоративных медиа. Автоматическая система способна пересказать документы и собрать новости подразделений. Но она не знает сама по себе, почему формально небольшое изменение важно для работников конкретного производства. Не чувствует, какой вопрос давно обсуждают в коллективе, хотя его нет ни в одном отчёте. Не может приехать на площадку и заметить человека, чья история гораздо точнее расскажет о компании, чем обращение руководства.

Для этого нужен кто‑то, кто находится внутри контекста и отвечает за свой выбор.

Поэтому я бы не говорил, что нейросети полностью заменят СМИ. Вероятнее, они заменят привычный способ встречи человека со СМИ. Между редакцией и читателем появится (на самом деле, уже появился) персональный собеседник, который соберёт информацию, перескажет её и ответит на вопросы. Осталось только читателю не потерять навык воспринимать текст больше трёх предложений.